Арабский мир: левые против исламистов

«Арабская весна» началась с массовых выступлений горожан, недовольных своими правительствами — авторитарными, коррумпированными, «морально изношенными» и не способными обеспечить справедливость в социальной сфере. У участников революций не было общепризнанных лидеров и консенсусной программы. Неудивительно, что в этих условиях в Тунисе и Египте к власти пришли умеренные исламисты — наиболее организованная политическая сила, опирающаяся на ресурс священнослужителей, имеющих влияние на верующих, а также использующая материальную поддержку сочувствующих предпринимателей. Кроме того, исламистские организации существовали и при предыдущих режимах, хотя и не были официально легализованы и подвергались преследованиям. В Египте «Братья-мусульмане» в качестве независимых депутатов были представлены в парламенте (например, депутатский мандат имел и нынешний президент Мухаммед Мурси).

Показательно, что в Ливии, где политические исламские организации не могли существовать даже в полуподполье из-за большей жесткости режима Муаммара Каддафи по сравнению с соседями, большинство голосов на выборах получили светские партии. Там исламисты не успели сорганизоваться до такой степени, чтобы стать победителями.

Однако электоральный успех исламистов не мог решить социально-экономических проблем. А горожане, уже имеющие опыт свержения авторитарных режимов, не хотят терпеть. Тем более, что в странах арабского Востока нет такого религиозного подъема, как в Иране времен исламской революции 1979 года. Если иранские религиозные лидеры обвиняли шаха Мухаммеда Резу Пехлеви в измене исламу (при шахе официальная пропаганда всячески подчеркивала величие доисламской истории Персии, а в элите симпатиями пользовалась религиозная организация бахаитов), то арабских авторитарных правителей в вероотступничестве не упрекали. Для участников «арабской весны» нет и эмоционально воспринимаемого внешнего врага в виде США — в отличие от Ирана, где его наличие выполняло мобилизующую функцию и позволяло мириться с социальными неурядицами.

Наконец, среди арабских исламистов не видно своего Хомейни — радикального харизматичного проповедника, способного повести за собой миллионы людей. Умеренные исламисты слишком осторожны для этого, а радикалы недостаточно влиятельны.

Левая альтернатива

В этих условиях египетские и тунисские горожане все чаще воспринимают в качестве привлекательной альтернативы исламистским властям левые силы. В Египте третье место на прошлогодних президентских выборах занял социалист Хамдин Саббахи, который сейчас является самым популярным лидеров оппозиционной коалиции «Фронт национального спасения», включающего как левых, так и либеральных политиков. Убитый в Тунисе Шукри Белаид также был приверженцем левой идеологии, генеральным секретарем Партии объединенных патриотов демократов и одним из руководителей Народного фронта — широкой коалиции светских политических сил социалистической направленности.

Левые привлекательны для арабских горожан по нескольким причинам. Во-первых, они выступают за социальную справедливость, то есть выражают настроения участников революций. В качестве поборников справедливости позиционируют себя и исламисты, но они уже находятся у власти и не могут позволить себе оппозиционной риторики, которую активно используют против них социалисты.

Во-вторых, левые выступают в защиту принципов светского государства, против исламизации различных сторон жизни общества. Голосующим за исламистов крестьянам эти лозунги непонятны, но городские жители, привыкшие к возможности одеваться по собственному разумению, а не по предписанию религиозных авторитетов, посещать кафе (если на рестораны нет денег) и смотреть в кинотеатрах западные фильмы, не хотят принуждения к благочестию. Кроме того, последовательное введение норм шариата может отпугнуть значительную часть западных туристов — а ведь туризм не только является важных источником бюджетных доходов, но и создает рабочие места в городах.

В этих условиях риторика левых является весьма жесткой. Убитый Шукри Белаид перед гибелью заявлял, что исламисты пытаются подавить институты безопасности в стране, а также национальную армию и способствуют политическому насилию. Неудивительно, что сторонники левых сил обвинили исламистов в причастности к его убийству.

В-третьих, левая идея укоренена в арабском мире. Саббахи считается идейным последователем самого популярного левого арабского политика Гамаля Абдель Насера. В Тунисе первый президент страны Хабиб Бургиба (отстраненный от власти Бен Али в 1987 году) первоначально придерживался левой идеологии, а в названии правящей партии присутствовало слово «социалистическая». И хотя в течение большей части своего правления Бургиба был весьма умеренным левоцентристом, но официально отказ от социализма произошел только при бен Али (когда «партия власти» была переименована в Демократическое конституционное объединение).

Нет простых решений

Особенность левых протестов состоит в том, что их инициаторы намереваются «расшатать» исламистские правительства с тем, чтобы, как максимум, добиться их отставки. А, как минимум, ослабить их настолько, чтобы они не могли проводить целенаправленную политику по исламизации общества и потерпели поражение на очередных парламентских выборах. Таким образом, «уличная» политика в Египте и Тунисе тесно связана с электоральной. Уступать без борьбы исламистам законодательную власть, как это произошло на выборах в Конституционную ассамблею Египта, левые не намерены.

В свою очередь, исламисты не могут подавить протесты с помощью силы — у них для этого недостаточно ресурсов и общественной поддержки, а военные (среди которых немало оппонентов исламистов, хотя есть и сторонники) в настоящее время дистанцируются от политики. Отсюда недостаточная уверенность части исламистских деятелей в своих силах. Характерно, что тунисский премьер Хамади Джебали, принадлежащий к исламистской партии «Ан-Нахда», после начала массовых протестов в связи с убийством Белаида, заявил об отставке своего кабинета и формировании нового правительства из технократов, которое будет управлять страной до проведения всеобщих выборов. Этот вызвало недовольство со стороны однопартийцев, которые не собираются отдавать власть.

В то же время и у левых нет надежных рецептов, позволяющих быстро улучшить жизнь беднейших слоев общества. Так что политическая жизнь арабских стран, видимо, еще долго будет носить напряженный характер. А периоды затишья будут чередоваться со вспышками недовольства, связанного с непопулярной социальной политикой или с трагическими событиями, в которых будет обвинена власть.