Придет ли «женская весна»?

Разумеется, все, что проживаем и переживаем мы сегодня, слава Богу, не имеет никакого отношения к национальному поражению и бесчестью — июньской войне 1967 года. К шумным революциям 2011 года — тоже.

Но к повседневной жизни женщины, ее страданиям — самое непосредственное. Замечено: тирания особенно жестока к женщине в канун трагедий государственного масштаба и революций. И после них.

Ибо вслед за потрясениями к власти пришли исламисты. В Тунисе, Египте, в Марокко, заставили всех смириться с целеустремленной, жестокой силой, все сметающей на своем пути… А броские «шапки» заглавий, как и в прошлом году, взывают к справедливости, равенству, процветанию и свободе.

А женщине, как говорят арабы, «все та же ночевка, все в том же нищем доме-развалюхе»: та же доля и то же бремя, что несет она на своих хрупких плечах сотни лет. Но время нынче иное, и не отмахнуться от серьезных болезненных вопросов: а что делать женщине в нашем сообществе завтрашнего дня, каков будет ее вклад? Какова будет судьба законов о женском равноправии, для принятия которых пришлось приложить столько усилий. И других ее законных требований…

Туниски делают все возможное, чтобы сохранить то, что положено им по праву, что было обретено в сражениях за равноправие с мужчинами — это бесценное наследие, оставленное им бывшим президентом Хабибом Бургибой. А их сестры египтянки, звезды египетской культуры, всенародно обожаемые и почитаемые, живут сегодня в страхе перед новой властью — «Братьями-мусульманами». А те вкрадчиво, но настойчиво продвигают в жизнь свои виды, свои условия. Вроде этого: актрисам надлежит появляться в сериалах и телефильмах строго в хиджабах. И вообще их появление на людях, в публичных местах уже сегодня жестко ограничено. Как сказала мне в шутку популярная египетская актриса, исполнительница множества любимых в народе ролей: «Пусть лучше подумают над тем, что в своих религиозных многосерийных фильмах им никак не обойтись без участия „женщины-шайтана“».

Этот разговор навел меня на невеселую мысль: мы возвращаемся в недалекое прошлое. К «новым-старым „идеалам“ нашей жизни. Где каждый шаг женщины меряют по двум критериям: „халяль“ (дозволено, не запрещено) и „харам“ (грех, бесчестье, нечестивость). А как же иначе, ведь женщина — „шайтан“», и ее надлежит постоянно укрощать.

В Ливане отказ от учреждения закона о супружеской жестокости был воспринят как унижение нации, как социальное зло. И довод подобрали подходящий: «закон подстрекает жену покинуть супружеский дом и отречься от наших обычаев и традиций». Но ведь именно в наших традициях и обычаях, которые мы так трепетно бережем, заключена безнаказанная жестокость по отношению к женщине. Почему же даже во времена революционных перекроев не можем мы принять наконец закон, защищающий женщину от «больного» мужчины, страдающего, как наркоман, от паталогического пристрастия к побоям и насилию.

Если закон не пройдет, это будет поощрением мужского буйства и агрессивности, абсолютно бесконтрольных и безнаказанных действий.

Ливанский прокурор завершил оправдательными словами вынесение крайне мягкого приговора убийце женщины-родственницы — подобные поступки исстари вознесены в ореол «преступления чести». «Он не мог поступить иначе, он сын своей родни и живет по адату своего рода-племени».

Недавно опубликовано исследование по поводу отмены статьи 562 закона о наказании и ответственности ливанского уголовного кодекса, предусматривавшей условное наказание убийце, «защищавшему честь». Тем не менее, сохранен ряд «смягчающих причин и обстоятельств», избавляющих преступника от любого наказания как фактора сдерживания. Вот так. Два пишем, два в уме держим. Своя рука владыка.

Судьи очень трепетно относятся к душевному состоянию «героя», прилагают неимоверные усилия, чтобы максимально смягчить приговор, а то и вовсе оправдать его. Все идет в ход: беспричинная ярость, аффект и «недоедание», «революционные потрясения», плохо влияющие на психику и лишающие сознания». «Он даже не ожидал и не в состоянии объяснить, почему раздались выстрелы…», и тому подобное…

Саудовцы изобрели изощренную систему, поддержанную, кстати, законом, когда женщина в семье, подверженная насилию, жестокости и побоям, вздумает вдруг обратиться к судье с жалобой. Вы такое можете себе представить? Я — нет. И все же. Чисто виртуально. Тогда она обязана, строго следуя букве закона, отправиться в суд в сопровождении обидчика (без сопровождения в монархии женщине никуда и никогда) и в его присутствии излагать жалобу. Какая женщина осмелится на такое, будучи в здравом уме? И четко сознавая, что мужа оправдают, ее передадут в руки палача, а дома ждет ее уже не агрессия, но жестокая расправа.

Всем призывающим к свободе и демократии и бессовестно оттесняющим женщину на обочину жизни напомню слова председателя Нобелевского комитета при вручении премии мира йеменке Таваккюль Курман, активистке Партии йеменской общности во имя реформ. Кстати, крайне исламистского толка.

«Премия вручается Таваккюль Курман за мирную борьбу во имя гарантий безопасности женщин и обеспечения их прав. Если и можно достичь всеобъемлющего мира и демократии на нашей земле, то лишь на путях обретения женщиной равных с мужчиной возможностей, что позволило бы ей активно влиять на процессы социального развития во всех областях жизни».

Фадийя Фахд — ливанская публицистка и писательница